Ты знай, отец, и я молился богу,
Когда на раненую ногу припадая,
Я возвращался, растеряв патроны.
А кроны лип вздымались так жестоко.
В тот день мне не помог ни бог, ни дьявол,
Был волен я там умереть иль выжить.
Не нужен никому, в пыли как чижик-пыжик,
Я пыжился. Кровь растекалась. В жилы
Заплыл по ней белейший цвет акаций.
А казалось…
Осталась самая малость,
Осталось пасть на колени,
Да лени не напасешься,
Да тени взглядов удушливых
Тягучим маревом боли
Словно иглой прикололи.
Оказалось,
Что я вернулся, ропотом гордыни
Отметил иней партбилет. Полынью
Слова молитв мне отравили душу.
Бог слушал, только слишком поздно ныне.
Прислал он мне в ларце хрустальном «Узи»,
И мертвым грузом падает на поле
Мой командир. На это божья воля –
Водой святой он окропил раздолье,
А в моей доле маком день украсить.
